Я всегда чувствовала, что гламур — психологически и морально загрязняющая вещь. Я работала стилистом и замечала, что моим клиентам очень трудно одеваться, и вместе с тем они страдают от переизбытка вещей.

Я мало видела смысла и интеллектуальной работы в том, чтобы создавать гардеробы: обычный запрос звучит как «я хочу выглядеть выше, моложе, богаче». Это порождало во мне конфликт. Гораздо легче было, когда я чувствовала ценности человека и помогала их выразить.

На моих глазах, с 1992 года, когда я начала работать переводчиком за границей и ездить по миру, количество вещей, брендов, магазинов, торговых улиц и центров выросло в сотни раз. Одежды стало много, она стала доступной по цене и появилась в самых удаленных местах. А теперь мы к тому же можем покупать её онлайн и возвращать, если она нам не угодила.

Но это не облегчило жизнь людей, никуда не исчезла дилемма «полный шкаф — нечего надеть». Изобилие и доступность не решили эстетические вопросы (персонального) стиля, не убрали психологические комплексы, связанные с внешним видом и уверенностью в себе.

Люди не стали лучше одеваться. Как стилист я заметила этот конфликт, и на уровне интуиции стало понятно, что в мире что-то нарушено. В тот момент я чувствовала, что в мире моды наступил дисбаланс, но не могла дать ему определение. Я не знала, что одежда и текстиль угрожают экологическому балансу Земли, её экоустойчивости.

Компании, производящие одежду, уничтожают огромные партии нераспроданных товаров, на производство которых ушло огромное количество ресурсов. Это видят и понимают сами дизайнеры — достаточно послушать, что говорят на эту тему Вивьен Вествуд и Брунео Кучинелли. Последний, кстати, организовал удивительную вещь — есть целая деревня, где сосредоточено всё его производство, и все, кто участвуют в нём, живут как одна большая семья — настоящее сообщество. Мне кажется, это образец того, как можно делать бренд.

Я прошла онлайн-курс в Central Saint Martins, посвящённый тому, как продвигать экоустойчивость (sustainability) в моде. Мы рассматривали научные теории коммуникаций, которые действуют на людей, манипулируя их поступками, выбором. Как сделать, чтобы люди прониклись идеей экоустойчивости, а не потребления, используя существующие механизмы?

Но сегодня это не выгодно развитому бизнесу, который ориентирован только на прибыль и рост. Поэтому пока такой бизнес оплачивает рекламу, нами будут манипулировать в сторону увеличения дохода этих компаний.

Кроме того, есть сельскохозяйственные организации, которые помогают выращивать органический хлопок, из которого, в свою очередь, производят экологичные ткани. А австрийская компания Lenzing, делающая материал Tencel, открыла своё производство в Китае, чтобы не везти ткань издалека и тем самым сократить эковыхлоп.

И это только отдельные примеры.

Позитивный экологический след — это когда вы, к примеру, строите фабрику, а параллельно со строительством фабрики устраиваете очистные сооружения, которые не только нейтрализуют отходы с производства, но и улучшают воду для всего района.

Моя мечта — технологичные ткани, сделанные в России. Я часто думаю, что у нас ведь наверняка есть умы, знания, какие-то лаборатории, которые можно реанимировать — кто знает, может мы и сами сможем делать ткани вроди Tancel. Для меня это действительно важный вопрос.

Альтернативные модели потребления предлагаются — есть, например, компания, которая создаёт рубашки только по тем образцам, которые предварительно выбрали её клиенты. Но есть проблема: мы нетерпеливы как потребители. Для большинства из нас ждать, пока что-то там решится и отошьётся, — немыслимо. Нам нужна готовая вещь, которую мы возьмём с полки или закажем на сайте.

Я езжу на Copenhagen Fashion Summit, он проходит в мае каждого года. Это мероприятие, на котором обсуждают главные достижения и задачи экоустойчивой моды. Здесь происходят чудеса, когда главные редакторы гламурных модных изданий, модели, дизайнеры уровня Стеллы Маккартни становятся простыми людьми. Потому что здесь они начинают заботиться не о показном, а о том, как сохранить моду, сделав ее позитивной для планеты, как сохранить планету с помощью моды — и как сохранить сам модный бизнес.

Здесь же я попала на прекрасную презентацию, где специалисты из Boston Consulting Group показали, что экоустойчивость прибыльна для индустрии моды. Мне, неэкономисту, это позволило разглядеть свет в окошке и дало полную уверенность в том, что мода перестроится, станет экоустойчивой. А от этого выигрывают все, и простите меня за лозунги, в первую очередь — жизнь на земле. Поэтому я делаю все, что зависит от меня, чтобы ускорить этот процесс и воплотить его в жизнь.

На презентации отчета BCG 'Пульс моды' 2017 года было показано, что, если бренд не переводит свой бизнес на экоустойчивые рельсы, его операционная прибыль EBIT снижается как минимум на 3%. Надо понимать, что три процента — это много: максимальный показатель для бренда — это 12%, средний — 7%. Так вот, когда этот слайд появился на экране, аудитория сделала громкое «А-а-а-а», все начали задавать вопросы — в общем, стало ясно, что диалог начался.

Сейчас главные проблемы индустрии моды — огромное использование ресурсов и огромное же количество отходов (которые, в свою очередь, создают CO2). Кроме того, отдельный большой вопрос — это окраска и промывка ткани, требующие большого количества химикатов.

Но если говорить о решении всех этих проблем на частном уровне, то важно первым делом уйти от концепции «запереться дома и ничего не использовать». Надо жить свободно, счастливо, в удовольствии и изобилии. Достаточно лишь пересмотреть свои потребительские привычки.

Но главное — Ване надо радоваться, что он такой важный и своими действиями может повлиять на жизнь на планете. Ему доступна свобода выбора, и он ей пользуется осознанно: выбирает магазин, где он покупает одежду, смотрит, что это за бренд, за чей счёт и кем создаётся этот бренд.

Мне кажется отдельно важным доносить ценность работыместных дизайнеров, как и возможности сделать уникальную вещь у швеи. Это совсем другой уровень обмена энергией.

Если говорить о цифрах, то в цифрах всё очень плохо.
Но гораздо хуже в головах, потому что даже люди, которые видят цифры, отказываются в эти цифры верить. Это и есть настоящая проблема.
А цифры — это как всегда только показатель.

Но в то же время всегда остаётся надежда. Мне лично кажется, что сейчас происходит нечто, отдалённо напоминающее 60-е, своего рода глобальное пробуждение — правда, без необходимости в LSD, поэтому я его называю «мягким». Мы в кризисе (перепроизводства, перепотребления, потери ориентиров, отрыва от природы, собственной сути и души). И в 60-е тоже был кризис. Но как получилось сделать качественный культурный скачок в конце 60-х, так должно получиться и сейчас. При условии, что больше людей осознает, что их действительность меняется, и что нужно быть открытым к целительному «мягкому пробуждению». Сегодня от простых малых действий каждого зависит сохранение жизни на планете. В том числе и с помощью одежды. Кстати, наш с вами разговор — это тоже часть глобального «мягкого пробуждения».

✖
Беседовала Александра Добрянская